Российское информационное агентство
поиск по статьям и новостям

Небольшой урок классовой борьбы. Жорес Алфёров: Социалистическая революция в России создала новый, небывалый строй жизни, а народ России стал первосоздателем государства социальной справедливости. Не потому ли на нас так обрушилась НЕНАВИСТЬ ГОСПОД?!

10.01.2018, 21:06      Новости Черкесска
Русские стали первосоздателями государства социальной справедливости   Жорес Алфёров   https://narzur.ru/russkie-stali-pervosozdateljami-gosudarstva-socialnojj...  Жорес Алферов: Русские стали первосоздателями государства социальной справедливости

Алферов Жорес Иванович (р. 1930г.) – выдающийся русский советский ученый, физик, общественный деятель. На сегодня единственный из живущих в России отечественных лауреатов Нобелевской премии. Академик Российской Академии Наук (РАН), вице-президент РАН, председатель Президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН. Иностранный член Национальной академии наук (США), Национальной академии наук Белоруссии, почётный член Академий наук многих стран. 

О любом историческом событии судят по результатам. Социалистическая революция в России создала новый, небывалый строй жизни, а затем и невиданный ранее союз республик — Советский Союз. Развал его десятилетия спустя нынешний российский президент назвал крупнейшей геополитической катастрофой.

Считаю, что это катастрофа не только для трудящихся нашей страны, но и для всего населения планеты. Как бы на происшедшее ни смотреть, я уверен: от этого проиграло всё человеческое сообщество. В том числе США, приложившие столько усилий, чтобы убрать соперника, потеряли больше, чем приобрели.

— Почему вы так считаете?

— Потому что США потеряли возможность соревнования, благодаря которому они в области науки, технологий, социальных реформ успешно развивались.

— То есть для вас несомненно мировое значение русской революции?

— Конечно. Я уже не раз приводил в своих выступлениях слова отца моего американского друга — профессора Ника Холаньяка. Сам он родился уже в Америке, а его отец родом из нашего Закарпатья, по национальности русин. Так вот, приехали мы его навестить в небольшой шахтёрский городок, где жил он, находясь тогда, в начале 70-х годов, на пенсии. За празднично накрытым по случаю встречи столом и состоялся разговор, глубоко врезавшийся в мою память.

«Если бы вы мне сказали, что русские рабочие живут лучше американских, я бы вам не поверил, — начал Ник Холаньяк-старший, а исконно — Николай Васильевич Голодняк. — Но я скажу вам то, что вы редко можете здесь услышать. Я приехал сюда мальчишкой и в 12 лет пошёл работать на шахту. Мы жили в бараке. Мы получали гроши. Нас беспощадно эксплуатировали. Но потом русские рабочие совершили Октябрьскую революцию. Наши буржуи испугались, что мы сделаем то же самое, и изменили свою социальную политику. Американские рабочие живут хорошо благодаря Великой Октябрьской социалистической революции».

Так сказал мне в Соединённых Штатах старый шахтёр Николай Васильевич Голодняк, проработавший в забое более полувека.

— Признание международного значения нашей революции?

— По-моему, так. И это, что называется, признание от души, потому дорогого стоит.

— Но ведь для вас, насколько я понимаю, Октябрьская революция имеет и особое личностное значение?

— Вы правы. В нашей семье к этому величайшему историческому событию и соответственно к Дню 7 ноября всегда было особое отношение. И суть здесь в судьбе моего отца — рабочего Ивана Карповича Алфёрова.

— Он стал большевиком в сентябре 1917-го?

— За месяц с небольшим до Великого Октября. Однако стоит рассказать и о том, что этому предшествовало. Корни отцовской семьи — в посёлке Чашники Витебской губернии. В 14 лет он пошёл работать на здешнюю бумажную фабрику. Многие белорусы, особенно молодые, оставшиеся без земли и без работы, уезжали на заработки в Питер. Перед Первой мировой войной, как я узнал, самой большой этнической группой в Санкт-Петербурге после русских были белорусы. Двести тысяч! Уехал туда в 1910 году и старший брат отца — мой дядя Валя. Было ему 18 лет. Он поступил на завод «Сименс-Шуккерт», который стал в советское время знаменитой «Электросилой», и до ухода на пенсию проработал здесь — был слесарем-лекальщиком 8-го разряда.

Через два года вслед за братом подался в столицу и мой отец. И тоже стал питерским рабочим. Сначала в порту грузчиком, потом на конвертной фабрике. Но тут грянула война…

— Призвали в армию?

— Дядю не взяли, поскольку он был уже квалифицированным слесарем, а отец пошёл воевать. В гусарском полку, в 4-й кавалерийской дивизии. Там же, но в драгунском полку служил будущий Маршал Советского Союза Семён Тимошенко.

Отец стал председателем полкового солдатского комитета, членом дивизионного. И летом 1917 года его посадили в Двинскую крепость.

— За политическую активность?

— За агитацию против войны. В крепости встретился он с «товарищем Андреем». Это был Сольц, известный впоследствии руководитель Центральной контрольной комиссии ВКП(б). И он папу просветил насчёт того, как жить дальше.

— После этого Иван Карпович и вступил в партию большевиков?

— Сразу же, как только вышел из крепости. И оставался верным Коммунистической партии всю жизнь.

— А что делал в октябрьские дни 1917-го?

— Был на историческом II съезде Советов: солдаты послали его в Петроград. Затем он доложил Крыленко, ставшему Главкомом, что дивизия готова выполнить все задания Советского правительства.

Его направили на Дон — биться с мятежом Каледина. Там он попал в плен к белоказакам. Всех пленных, человек тридцать, раздели, оставив в одном нижнем белье, чтобы на следующий день расстрелять. Но они ночью сделали подкоп под сараем, где их заперли, а охранявший казак заснул, и им удалось бежать. Был крепкий мороз, а они в нижнем белье, босиком. Но у донских казаков не было воровства, и они не запирали свои дома. Папа с товарищем зашли в сени ближайшего дома, оделись и в 5 часов утра вышли к своему эскадрону.

— Продолжал воевать после этого?

— Всю Гражданскую. Начав рядовым, стал командиром взвода, потом эскадрона, окончил кавалерийские курсы командиров Красной Армии и завершил войну, командуя кавалерийским полком при освобождении Азербайджана. Был дважды ранен, контужен, за участие в Гражданской войне позже был награждён орденом Красного Знамени.

В 1921 году по состоянию здоровья, как он говорил, перешёл на службу в ВЧК—ГПУ. Стал особо уполномоченным на большом участке госграницы с Польшей.

— Очень горячей была тогда эта граница!

— Да… Но вот перевели его как уполномоченного в небольшое местечко Крайск, и он выбрал дом, где поселился. А в этом доме жила будущая моя мама. И через полгода они поженились.

Потом папа работал на таможне, потом — директором лесопильного завода, то есть началась у него хозяйственная деятельность. Затем возглавил большой лесопильный завод в Пермилово — это теперь всем известный Плесецк. Когда я был в Архангельске в 2006 году, ко мне приходила целая делегация оттуда. И некоторые помнили отца, хотя были тогда ещё мальчишками. Помнили, что завод работал хорошо и работу завода показывали в документальном кино.

— Вот судьба рабочего, ставшего в советское время руководителем.

— Он окончил Промакадемию и стал, согласно диплому, инженером-организатором. На нынешнем языке — это менеджер. Но тогда готовили не менеджеров «вообще», а с основательным знанием определённой отрасли производства. Так что у отца в дипломе, который и сейчас я храню, записано: инженер-организатор целлюлозно-бумажной промышленности.

— В этой отрасли он далее и работал?

— В основном. Как видите, отец устанавливал Советскую власть, воевал за неё, а затем руководил промышленными предприятиями. Понятно, как много значила для него Октябрьская революция.

— Революционные имена он даже дал своим сыновьям.

— Мой старший брат родился в 1924 году в Полоцке и был назван Марксом. Есть у нас дома газета, где рассказывается об этом как о примете нового быта. Тринадцати дней от роду был принят в члены профсоюза — «с освобождением от уплаты членских взносов до совершеннолетия».

— Замечательно!

— А я родился в Витебске в 1930-м. Родители ждали девочку и готовились дать ей вполне обычное имя Валерия. Но появился мальчик, а отец как раз прочитал статью о французском революционере Жане Жоресе, которая произвела на него сильнейшее впечатление. Так я стал Жоресом.

— Наверное, ваш отец (как и многие другие, кого сегодня уже нет) очень удивился бы и вряд ли обрадовался, узнав, что праздник 7 ноября в честь Октябрьской революции у нас теперь отменён.

— Его это поразило бы! Одно из своих интервью в 90-е годы я назвал: «Я счастлив, что мои родители не дожили до этого времени». Великая роль русской революции признаётся во всём мире. Как же не признать это на родине Октября! Если французы продолжают праздновать День взятия Бастилии, то нашим главным национальным праздником, конечно же, опять должен стать День Великой Октябрьской социалистической революции.

— Но головы людей, согласитесь, за последние три десятилетия настолько задурены оглушительной антисоветской и антикоммунистической пропагандой, что им надо многое и многое заново разъяснять. Каковы ваши основные аргументы?

— Огромное значение Великого Октября для нашей страны и всего человечества состоит прежде всего в том, что это был первый успешный опыт создания государства социальной справедливости — опыт, продолжавшийся более 70 лет. Да, были на пути первопроходцев серьёзные ошибки, недостатки и даже преступления, что свойственно любой власти во все времена. Однако при всех имевшихся дефектах мы должны смотреть в корень и видеть главное, что дал народу Октябрь. Фабрики и заводы — рабочим, земля — крестьянам, отмена частной собственности на орудия и средства производства, на землю — вот главное!

— А людям внушают: всё это был сплошной обман…

— Нет, реальность. Советская власть дала народу бесплатное образование, и мы из безграмотной в массе своей страны стали самой образованной страной в мире. Бесплатное здравоохранение — и продолжительность жизни увеличилась с 32 лет в среднем (учитывая повальную детскую смертность в царской России) более чем вдвое. Практически всему населению было бесплатно дано в собственность жильё. Нельзя было иметь слишком много — несколько квартир и домов, но необходимое жильё люди получали. А что теперь?

Люди получили тогда те права, которые провозглашались Сталинской Конституцией, которая, безусловно (я слышал это от самых авторитетных юристов), была лучшей не только в нашей стране, но и в мире. Можно спорить, насколько она выполнялась, но в Советском Союзе все имели право на труд, право на отдых, и это опять-таки были совершенно реальные права. Сегодня, я думаю, старшее поколение может сравнивать и видеть, сколько всего мы потеряли. А приобрели… увы, в основном ужасные и кошмарные «новшества», которых, прямо скажем, лучше бы не было.

Нужно сказать, что Февральская революция 1917 года была победой либералов-западников того времени, и всего за 9 месяцев они привели страну к полному развалу. Сегодня нынешние либералы, продолжающие уже 25 лет разваливать страну, как огня боятся возвращения Советского Союза. Я всегда помню, что сказал генерал Брусилов, объясняя, почему он пошёл в Красную Армию: «Потому, что Ленин сохранил Россию».

— Словом, вы — за праздник 7 ноября?

— Несомненно! Меня радует, как относится к достижениям советского времени Александр Григорьевич Лукашенко. После 1991 года в Белоруссии пошла такая же грабительская приватизация, как в России, русский язык изгнали из школ, а вся государственная символика — флаг, герб и т.д. — копировала так называемую Белорусскую народную республику, которая была провозглашена во время оккупации Белоруссии немцами в 1918 году. И день её провозглашения объявили государственным праздником — Днём независимости.

А Лукашенко вернул советскую символику, сделал русский язык вторым государственным, и День независимости решено было отмечать в день освобождения Минска Красной Армией в 1944 году. Лукашенко так и сказал: Белоруссия стала независимой благодаря Красной Армии.

Я считаю, что величайший праздник и настоящий День независимости для России — 7 ноября. И пусть он к нам вернётся.

Наука в Советской стране стала производительной силой

— Для вас, Жорес Иванович, основной сферой работы была и остаётся наука. В преддверии 100-летия Октября хотелось бы о ней поговорить.

— Что ж, наука в Советском Союзе была престижной областью деятельности.

— Может быть, даже самой престижной!

— В официальных документах — партийных, правительственных — наука провозглашалась производительной силой общества. И это шло от Карла Маркса, это им было сформулировано.

А главное, мы имели весомый результат. Сегодня любят говорить про нашу «односторонность», про «оборонный флюс» (что, кстати, в других странах есть тоже), но не будем забывать, что Советская страна сделала гигантский рывок в своём научно-техническом развитии. А оно — основа развития цивилизации.

Я в своих выступлениях за последнее время часто привожу две вот такие цитаты. Первая — из Фредерика Жолио-Кюри, из лекции 1950 года в связи с его 50-летием, где великий учёный и великий гражданин сказал: «Наука необходима для страны. Каждая держава завоёвывает свою независимость тем, что нового, своего она привносит в сокровищницу цивилизации. Если этого не происходит, она подвергается колонизации».

А вот недавно, в Год света, каковым был объявлен 2015 год по решению ООН, я услышал характерное высказывание министра энергетики Саудовской Аравии, который заявил следующее: «Каменный век кончился не потому, что наступил дефицит камня, и нефтяной век кончится не потому, что будет дефицит нефти». Если вдуматься в эти слова, то станет понятно: развитие цивилизации происходит благодаря рождению новых технологий, которые создаются научными исследованиями и научно-техническими разработками.

— Собственно, вы и сами в разное время о том же не раз говорили.

— Потому что это действительно исключительно важно. Ведь научные открытия могут иметь и положительное, и отрицательное влияние. Ещё совсем недавно мы все беспокоились по поводу того, как будет использоваться одно из величайших научных открытий, в результате которого было создано атомное оружие. А каким образом это произошло? В основе было два крупнейших инновационных проекта ХХ века — Манхэттенский проект США и Атомный советский. Соревнуясь между собой, они родили фантастические по тем временам технологии.

В каждом крупном научно-техническом проекте решающее значение имеет, кто осуществляет его. Квалификация людей, кадры! Так вот, проблема ведущего кадрового состава в Манхэттенском проекте была решена Адольфом Гитлером, поскольку самые видные учёные бежали тогда из Европы в США.

— Имена тех физиков воспринимались в самом деле, как научные звёзды первой величины!

— Но и у нас уже была достойная сила умов. Кадровую проблему советского Атомного проекта решил Абрам Фёдорович Иоффе, создавший в СССР уникальную физическую школу и выдвинувший целую плеяду талантливых своих учеников и последователей — Курчатова, Арцимовича, Александрова, Зельдовича, Харитона, Кикоина, Петржака, Флёрова… Если бы не было этой советской физической школы, мы не смогли бы лишить США монополии в создании атомного оружия.

— Да, по праву ваш родной Физико-технический институт в Ленинграде носит имя А.Ф. Иоффе — выдающегося советского учёного и организатора научной деятельности.

— Учитывая тему нашего разговора, следует вот что особо подчеркнуть. Абрам Фёдорович начал создавать Физико-технический институт сразу после Октябрьской революции — в 1918 году, то есть в труднейшее время Гражданской войны.

— Хотя ныне постоянно твердят, что это было время разрушения, а не созидания…

— Потому я и напоминаю столь значительный факт. А ещё хочу отметить: в царской России физика была почти на нулевом уровне. Мы имели на этом направлении лишь отдельные группы учёных. Единственная физическая школа, пожалуй, — это Пётр Николаевич Лебедев. А что у нас было в 1930-е годы, когда возникла атомная проблема и потребовалось затем срочно её решать? Мы имели уже мощнейшую, признанную во всём мире советскую физическую школу, которая в соревновании с капиталистическим Западом успешно выполнила свою ответственнейшую роль.

Не так много у нас лауреатов Нобелевской премии. Но обратите внимание: большинство их — физики! И очень интересно отметить, что практически все они вышли из трёх институтов: ФИАН им. П.Н. Лебедева и ИФП им. П.Л. Капицы в Москве, ФТИ им. А.Ф. Иоффе в Ленинграде. Институтов сотни, а вышли из трёх потому, что там были научные школы мирового уровня, и их появление вызвало развитие и востребованность научных исследований и разработок в стране. И если бы не произошло разгрома советской науки в начале 90-х годов, я уверен, мы по-прежнему лидировали бы как в этой, так и во многих других научных отраслях.

Источник

Ненависть господ   https://narzur.ru/nenavist-gospod/  22 Небольшой урок классовой борьбы  ЦВЕТ НАЦИИ И ОТРЕБЬЕ

Мы, поколение позднего СССР, были непугаными идиотами, которые уже ничего не понимали, и не хотели понимать. Нам преподавали основы марксизма-ленинизма, говорили о классовой борьбе, об эксплуатации, но до нас суть этой теории не вполне доходила. Я помню, что тогда говорили мои друзья, что-то вроде: «На Западе эксплуатация, но как там живут! Какие магазины, какие шмотки, какая музыка! Какая эксплуатация? Нас бы так кто поэксплуатировал! А капиталист – он же крепкий хозяин, который умеет работать!»

Мы уже созрели для всех прелестей капитализма, в который нас скоро и погрузили, и тогда на своей шкуре испытали – что это такое. Но теперь, чтобы мы не очнулись, не прочухались, нас кормят уже другой теорией: что, оказывается, никакой классовой борьбы не существуют, что классовую рознь посеяли большевики, дабы нарушить вековую гармонию сословий и построить «ужасный советский концлагерь». Вот М.В. Назаров пишет в книге «Вождю Третьего Рима»:  «Большевики же сделали ставку на поражение России в этой войне для превращения внешней войны в гражданскую и много сделали для разложения Русской армии, поощрения сепаратизмов и  разжигания классовой ненависти под лозунгом «Грабь награбленное!» ».

Классовую ненависть разожгли искусственно! Понимаете? А так-то никто не заботился так хорошо о народе,как капиталисты и дворяне, которые были «цветом нации». Идея, что большевики изгнали из России именно «цвет нации», в результате чего произошла «генетическая деградация» народа, повторяется на разные лады.

Например, Ксения Собчак объяснила в интервью для издания «Собеседник», что сейчас Россия — это «страна генетического отребья»:  «Я бы не сбрасывала со счетов 1917 год. А потом 1937-й. Два подряд уничтожения элиты, плюс война, плюс регулярные послевоенные проработочные кампании – а травить у нас очень умеют – привели к тому, что  Россия стала страной генетического отребья . К так называемому образованному слою у нас принадлежит один процент населения».

Вот оно как — элиту старой России уничтожили, осталось лишь отребье. А сейчас и вовсе — лишь один процент образованных на всю большую страну!

ИСПЫТАНИЕ МЕЧА

На этом фоне хочется хоть какого-то возвращение к реальности. Тут трудно сразу обобщить материал, слишком много надо будет сказать, поэтому я приведу кое-какие яркие картинки – из разных стран и времен.

Начну с Японии. Видели ли вы фильм Такеши Китано «Затойчи»? Там есть интересный эпизод: стоят два самурая, мимо проходит слепой старик. Один самурой говорит другому: «Испытай на нем меч». И тот уже замахнулся, да старичок оказался не прост… О чем тут идет речь? О реальных исторических фактах. В японском языке есть слово «цудзигири». На русский язык его нельзя перевести дословно, однако можно объяснить суть: «До середины 17 века самураи не сталкивались с проблемой испытания мечей. Постоянные войны предоставляли им возможность проверять оружие в деле. Даже появилась поговорка: «Купленный утром меч должен быть использован до заката солнца». Но в мирное время периода Токугава всё переменилось. Боевые мечи прежних эпох стали семейными реликвиями, по сравнению с которыми новые мечи не имели ни истории, ни заслуг. Тем не менее, эти мечи являлись оружием, и каждый самурай хотел быть уверен в надёжности и остроте своего клинка. Испытание мечей на живых простолюдинах породило явление особого уличного убийства — цудзугири. Некоторые самураи не видели ничего плохого в убийстве нищего или запоздалого прохожего. Классу воинов указом сёгуна было дано право вершить самосуд при угрозе их чести. Один самурай однажды стал свидетелем представления уличного театра, когда актёр прыгал, изображая кузнечика. Самурай усмотрел в этом пародию на себя, и актёр мгновенно был зарублен. Другая история рассказывает о том, как спящий ночью на обочине дороги нищий был зарублен мечём, хозяин которого пытался должным образом провести испытание клинка. Рассказчик делает вывод: «Для низкого человека вроде меня нет спокойного отдыха, плохой человек может убить и меня, пока я сплю». Наконец, один из сёгунов Токугава иногда выходил ночью на улицы Эдо, чтобы поупражняться в фехтовании на случайных прохожих».

Так вот, понимаем ли мы, непуганые идиоты, природу «гармоничных отношений» между сословиями, которую сейчас воспевают защитники «старых добрых времен»? Вжик мечом и встречный простолюдин падает без головы, а господин, довольный испытанием, идет дальше – с проверенным оружием. В семью убитого приходит горе, но кто они? Нелюди, двуногий скот…

Но это Восток, а, может быть, в христианской Европе было все иначе?

«ЛЮБО ВИДЕТЬ МНЕ НАРОД ГОЛОДАЮЩИМ, РАЗДЕТЫМ…»

Жил в Средние века замечательный трубадур, один из крупнейших поэтов Прованса — Бертран де Борн (около 1140 — не позднее 1215). Википедия сообщает: «Бертран де Борн являлся и в своей жизни и в своём творчестве ярким представителем идеологии феодального рыцарства».

Этот замечательный поэт христианской Европы оставил нам такие строки:

Сирвента

Мужики, что злы и грубы,

На дворянство точат зубы,

Только нищими мне любы!

Любо видеть мне народ

Голодающим, раздетым,

Страждущим, не обогретым!

Пусть мне милая солжёт,

Ежели солгал я в этом!

Нрав свиньи мужик имеет,

Жить пристойно не умеет,

Если же разбогатеет,

То безумствовать начнёт.

Чтоб вилланы не жирели,

Чтоб лишения терпели,

Надобно из года в год

Век держать их в чёрном теле.

Кто своих вилланов холит,

Их ни в чём не обездолит

И им головы позволит

Задирать — безумен тот.

Ведь виллан, коль укрепится,

Коль в достатке утвердится,

В злости равных не найдёт —

Всё разрушить он стремится.

Если причинят виллану

Вред, увечье или рану,

Я его жалеть не стану —

Недостоин он забот!

Если кто о нём хлопочет,

Он тому помочь не хочет

Хоть немножко в свой черёд.

Злобой он себя порочит.

Люд нахальный, нерадивый,

Подлый, скаредный и лживый,

Вероломный и кичливый!

Кто грехи его сочтёт?

Он Адаму подражает,

Божью волю презирает,

Заповедей не блюдёт!

Пусть Господь их покарает!

1195 год.

Это просто гимн лютой ненависти к народу! Пусть господин Назаров объяснит, кто вдохновлял на эти строки трубадура Бертрана де Борна!

Приведу выдержку из статьи К. А. Иванова «Бертран де Борн»: «Социальные воззрения Бертрана были те же, которые господствовали в его среде, он далеко не представлял в этом отношении исключения. Припомним следующие слова Грановского: «В средневековой Европе не было народов в настоящем смысле слова, а были враждебные между собой сословия, начало которых восходит к эпохе распадения Западной Римской империи и занятия ее областей германскими племенами. Из пришельцев образовались почти исключительно высшие, из покоренного или туземного населения — низшие классы новых государств. Насильственное основание этих государств провело резкую черту между их составными частями. Граждане французской общины принимали к сердцу дела немецких или итальянских городов, но у них не было почти никаких общих интересов с феодальной аристократией собственного края. В свою очередь барон редко унижал себя сознанием, что в городе живут его соотечественники. Он стоял неизмеримо выше их и едва ли с большим высокомерием смотрел на беззащитного и бесправного виллана» ( Грановский. Людовик IX).

Таким образом, «социальная гармония» средневековой Европы напоминала реалии свирепой оккупации, и все это потом взрывалось в революционных пожарищах – низы, ничего не забывшие, мстили ненавистным верхам……Мы уже видели сейчас, как относились феодалы к беззащитному и бесправному крестьянству. Так подготавливалась веками та почва, на которой выросла страшная Жакерия».

Но это бездуховный Запад, а в нашем богоспасаемом, православном Отечестве все было иначе?

НАСИЛОВАТЬ ВСЕ, ЧТО ШЕВЕЛИТСЯ

Приведу фрагмент ролика с участием Егор Яковлев на канале «Цифровая История»: «Небывалый всплеск насилия, который поднялся в 1917 году и продолжался в течение долгого времени (1937 год был рецидивом этого всплеска) уходит корнями в отечественную историю, в события крепостного права. Крепостное право отменили в 1861 году, но жизнь крестьян улучшалась очень медленно, ненависть в них с каждым годом накапливалась. Вся эта крестьянская масса, которая подвергалась невиданным истязаниям в течение многих лет крепостного права, к сожалению, априори не могла оставить никаких нормативных источников о своих страданиях, не могла какая-нибудь крестьянка написать подобие «Архипелага Гулага» или «Окаянных дней» Ивана Алексеевича Бунина. Это были неграмотные люди. Единственный источник, который сохранил указание на эти страдания — русские народные песни. Об этом, кстати, очень интересно писал Михаил Иванович Глинка. А вот если бы мы имели произведения о крепостном праве, написанные крепостными крестьянами, то совсем по-другому смотрели на этот на этот вопрос. Ну а великая русская литература по касательной, но тоже этот сюжет задевала. Если мы возьмем, например, «Дубровского», то прочтем: помещик Троекуров содержал публичный дом из крестьянок. И он сладострастным взглядом осматривал молодых селянок, отбирая их для участия в этом предприятии. Периодически некоторых выдавал замуж и брал новеньких, у него всегда жили 16 девушек. И масштабы подобного насилия, в том числе и сексуального, были огромными. Нам сложно их оценить, но есть государственные документы, донесения с примерами сексуального насилия над крестьянскими детьми. То есть, помещики себя никак не сдерживали. Это относится, конечно, к первой половине 19 века, после крепостного отмены крепостного права всё это пошло на убыль, но не настолько, чтобы картина изменилась разительно. Если мы заглянем, например, в статью Льва Николаевича Толстого о голоде,  то там он прямо пишет: у нас фактически до сих пор существует два различных народа, две касты,  разница между которыми такая же как между кшатрием и париями».

«НЕТ СТРАШНОЙ КАЗНИ, КОТОРОЙ МЫ НЕ ЖЕЛАЛИ БЫ ИМ»

Сергей Георгиевич Кара-Мурза пишет о характере Гражданской войны в России: «В 1990 г. тиражом 400 000 экземпляров в издательстве «Советский писатель» была издана книга И.А.Бунина «Окаянные дни». Потом были и другие массовые издания, но и этот тираж «накрыл» активную часть интеллигенции. Редко кто из политиков всех цветов в последние годы перестройки и после нее не помянул эту книгу как выражение мудрости и высокого чувства русского писателя-патриота. Чуть ли не истина о революции и первом году советской власти, урок всем патриотам. Эта книга дышит дикой ненавистью к «русскому простонародью». Ее обязательно надо прочесть тем, кто заинтересованы в нашей теме.

Читаем у Бунина: «В Одессе народ очень ждал большевиков — «наши идут»… Какая у всех [у «всех» из круга Бунина – К-М ] свирепая жажда их погибели. Нет той самой страшной библейской казни, которой мы не желали бы им. Если б в город ворвался хоть сам дьявол и буквально по горло ходил в их крови, половина Одессы рыдала бы от восторга».Бунин изображает «окаянные дни» с такой позиции, которую просто немыслимо разделять русскому патриоту. Ведь в Бунине говорит прежде всего сословная злоба и социальный расизм. И ненависть, которую не скрывают — святая ненависть. К кому же? К народу.

Смотрите, как Бунин воспринимает, чисто физически, тех, против кого в сознании и подсознании его сословия уже готовилась гражданская война. Он описывает рядовую рабочую демонстрацию в Москве 25 февраля 1918 года, когда до реальной войны было еще далеко:

«Знамена, плакаты, музыка — и, кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток:

— Вставай, подымайся, рабочай народ!

Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские.

Римляне ставили на лица своих каторжников клейма: «Cave furem». На эти лица ничего не надо ставить, — и без всякого клейма все видно…

И Азия, Азия — солдаты, мальчишки, торг пряниками, халвой, папиросами. Восточный крик, говор — и какие мерзкие даже и по цвету лица, желтые и мышиные волосы! У солдат и рабочих, то и дело грохочущих на грузовиках, морды торжествующие».

И дальше, уже из Одессы: «А сколько лиц бледных, скуластых, с разительно ассиметричными чертами среди этих красноармейцев и вообще среди русского простонародья, — сколько их, этих атавистических особей, круто замешанных на монгольском атавизме! Весь, Мурома, Чудь белоглазая…».

Здесь — представление всего «русского простонародья» как биологически иного подвида, как не ближнего. Это — извечно необходимое внушение и самовнушение, снимающее инстинктивный запрет на убийство ближнего, представителя одного с тобой биологического вида. Это, кстати, и есть самая настоящая русофобия.

Кстати, эта ненависть элиты к русскому простонародью не утихла даже после Отечественной войны, когда наш народ представлял собой «нацию инвалидов и вдов». Как они ждали, чтобы начавшаяся холодная война переросла в горячую! Вот что пишет, в эмиграции, любимая нашими демократами писательница Н.Берберова в 1947 г. Керенскому: «Для меня сейчас «русский народ» это масса, которая через 10 лет будет иметь столько-то солдат, а через 20 – столько-то для борьбы с Европой и Америкой… Что такое «его достояние»? Цепь безумств, жестокостей и мерзостей» (27 февраля). И позже: «Одно утешение: что будущая война будет первая за много десятилетий необходимая и нужная» (6 ноября)».

А потом они все-таки взяли реванш за все свои поражения и набросились на нас. И какие энергии струятся там на верху современной российской элиты (нового «цвета нации»), чем дышат новые господа?

Александр Проханов несколько лет назад сообщил нам: «Мне только сейчас сказали – это удивительная вещь, — что в недрах современной элиты (кремлевской и партийной) народ наш называют перхотью. Вот мы с вами перхоть. И все, что адресовано в нашу сторону, адресовано в сторону перхоти».ДВА НАРОДА: «РОССИИ МЕШАЮТ РУССКИЕ»

Может быть, Проханов сгущает краски, что-то преувеличивает? Олигархи, чиновники конечно все-таки стараются быть сдержанными в своих высказываниях, но вот либеральная интеллигенция не боится откровенных формулировок. Вот как они воспринимают наш народ:

— Виктор Шендерович, журналист: «Русскому народу многим вещам надо учиться. Он только начал этому учиться. Этому учатся довольно долго. Как человек учится некоторое время пИсать, да? Спускать за собой воду, мыть руки. Он учится этому».

— Божена Рынска: «Мне русский народ за редкими исключениями глубоко неприятен».

Андрей Макаревич, певец: «Для того, чтобы думать, надо, чтобы думать кто-то научил в свое время. Боюсь, что в массе своей наше население этим не сильно страдает… Как были рабами, так рабами и остались…».

— Елена Хейдиз, художница: «…меня от дебилов тошнит, от русских дебилов, у которых нет ничего за душой кроме болтовни и претензии на «великость», вы – ничтожные дешевые глупые уроды, о которых стыдно даже марать руки».

— Евгения Чирикова: «Российские люди во многом похожи на крупный рогатый скот».

— Игорь Калинец, поэт: «Русские — это народ-палач, нация, не имеющая ничего святого».

Они так говорят о нас. Но кто они, кто так нас судит? Они прямо говорят: «Мы – другой народ, который не имеет ничего общего с этим быдлом, с этими скотами».

— Михаил Шишкин: «У нас очень странная ситуация: существуют два народа, называющиеся русскими, говорящие по-русски и населяющие одну и ту же территорию, но абсолютно разные по менталитету».

— Андрей Мальгин: «Страна действительно разделилась на две части. С одной стороны — поганые совки. Поставь такого в любом месте земного шара в любую толпу, сразу узнаешь: совок. Не затеряется. С другой стороны: люди с чувством собственного достоинства и со следами интеллекта на лице. Цивилизованные люди. Как до сих пор эти две России уживались друг с другом, совершенно непонятно. И как они в дальнейшем будут уживаться».

— Борис Акунин, писатель: «В России живут бок о бок два отдельных, нисколько не похожих народа, и народы эти с давних пор люто враждуют между собой. Есть Мы и есть Они. У Нас свои герои: …Мандельштам, Пастернак, Сахаров. У Них — свои: Иван Грозный, Сталин, Дзержинский… Друг друга представители двух наций распознают с первого взгляда и в ту же секунду испытывают приступ острой неприязни. Нам не нравится в Них все: как Они выглядят, разговаривают, держатся, радуются и горюют, одеваются и раздеваются. Нас тошнит от их любимых певцов, фильмов и телепередач. Они платят Нам той же монетой, и еще с переплатой… Вот что делать с этой реальностью? Поубивать друг друга?»

— Юлия Латынина: «Чернь во все времена остается чернью… Я являюсь известным противником всеобщего избирательного права… То, что сейчас называется «народом», показывает, что чернь всегда остается чернью».Вы слышите – что транслируют эти господа? Там рвется темная, глухая ярость, такая же, как у Бунина. А какой порядок в России может построить этот особый, малый народ, захвативший власть? Конечно же он создаст порядок, который будет продиктован этой яростью, этой ненавистью.

— Валерия Новодворская: «Я абсолютно не могу себе представить, как можно любить русского… Апартеид — нормальная вещь. Гражданские права существуют для людей просвещенных, сытых, благовоспитанных и уравновешенных. В зоне все откровеннее. Там есть права для всех, кроме как для «опущенных», «для петухов». И дело здесь не в физиологии, а в силе духа, в моральном уровне. Жалкие, несостоятельные в духовном плане, трусливые спят у параши и никаких прав не имеют. Если таким давать права, понизится общий уровень человечества. Так что апартеид — это правда, а какие-то всеобщие права человека — ложь. Русские в Эстонии и Латвии доказали своей тягой назад в СССР, своим пристрастием к красным флагам, что их нельзя с правами пускать в европейскую цивилизацию. Их положили у параши и правильно сделали».

То есть, для начала они хотят апартеида, но это для начала. Апартеид не удовлетворит их ненависти, они хотят другого:

— Игорь Юргенс, профессор ВШЭ: «России мешают русские».

Русские – главная проблема России с их точки зрения. А что надо сделать с этой проблемой?

— Юрий Пивоваров, историк: «….Вообще пора перестать жалеть так называемый народ. Народом, напомню, на Руси полагали малообразованное и малокультурное большинство».

Дмитрий Быков: «Россия — бросовая страна с безнадежным населением. Большая часть российского населения ни к чему не способна, перевоспитывать ее бессмысленно, она ничего не умеет и работать не хочет. Российское население неэффективно. Надо дать ему возможность спокойно спиться или вымереть от старости, пичкая соответствующими зрелищами».

Артемий Троицкий: «Я считаю русских мужчин в массе своей животными, существами даже не второго, а третьего сорта. Когда я вижу их — начиная от ментов, заканчивая депутатами, то считаю, что они, в принципе, должны вымереть… На самом деле, этой породы мне совершенно не жалко. И, вместо той, которая вымрет (а она вымрет), вырастет новая поросль нормальных мужчин — чистых, опрятных, умных…»

Понимаете, что они хотят? Чтобы ненавистное быдло вымерло, исчезло с лица земли. Только это может утолить ненависть господ. Вот вам и политика народосбережения.

Источник
Источник: kprf-kchr.ru
 Читайте также:
 Черкесск
Мнение редакции интернет сайта yodda.ru никогда не совпадает с мнением, высказаным в новостях..

Пользовательское соглашение   |   Контактная информация   |   Города   |   Отели
Copyright © 2014-2016 yodda.ru - региональное информационное агенство
Яндекс цитирования